Обзор прессы за 22 июля 2026 года

ВЕДОМОСТИ, 22.07.26

ПАВЕЛ КРАШЕНИННИКОВ: «ДЕПУТАТЫ ДОЛЖНЫ СОЗДАВАТЬ ПОВЕСТКУ»

Глава комитета Госдумы по госстроительству о том, зачем нужны депутаты, дискуссии в парламенте и поправки в важные законы

Елена Мухаметшина,

Максим Иванов

Последнее заседание восьмого созыва Госдумы состоится 27 июля, после чего многие депутаты погрузятся в избирательную кампанию. История Госдумы началась в 1993 г. За это время были сформированы основы российского законодательства, несколько раз вносились изменения в Конституцию, менялись контуры административной системы и социально-экономического управления страной. Корректировались и возможности самого парламента – например, срок его полномочий вырос с четырех до пяти лет, затем добавились некоторые контрольные полномочия. Жизнь и занятия обитателей Охотного Ряда для некоторых остаются не до конца понятными. Поэтому «Ведомости» решили узнать, зачем вообще нужна Госдума и депутаты, действительно ли парламентарии представляют интересы избирателей, почему депутатам сложно досидеть до конца пленарного заседания и нужно ли вводить критерии эффективности работы. Ответил на эти простые вопросы председатель комитета Госдумы по госстроительству («Единая Россия»), бывший министр юстиции России Павел Крашенинников.

– Мы решили поговорить с вами на странную тему – зачем нужны депутаты Госдумы и сама Госдума. Все знают, что они есть, но, кажется, не все понимают для чего. Как, например, детям объяснить, в чем важность избрания депутатов Госдумы?

– Для чего вообще нужен парламент? Парламент – от слова parle – говорить, т. е. место, где проходит обсуждение, говорильня, если по-простому. То есть Госдума – это место, где можно обсуждать те или иные варианты решений государственных проблем. А кто и с кем обсуждает? Это решается тем актом, который, по сути, учреждает парламент, у нас это Конституция. Есть разные способы, как люди – те, кто обсуждает, – попадают в парламент. Это обсуждение ведется публично и среди представителей разных слоев населения – они должны представлять разные регионы и разные политические силы.

Соответственно, для чего нужен депутат? Чтобы после избрания в Госдуму он мог выражать свою позицию, которая в идеале должна быть обусловлена позицией избирателей. И идет публичный законотворческий процесс. Через обсуждение люди могут видеть, как решаются их проблемы. У парламента есть представительные задачи, т. е. представлять людей из региона, от которого он избран, и задачи законотворческие, т. е. готовить законопроекты.

– Почему в российской Думе 450 депутатов?

– Ориентировались на имперскую Государственную думу образца 1906–1917 гг. Там было 450 членов, именно так – членов Государственной думы. Сегодня 225 депутатов – по спискам, а 225 – по округам. Изначально была идея, что по списку должна быть избрана треть – 150 депутатов. Но к Борису Ельцину пришел Егор Гайдар, уговорил его сделать 50 на 50. В целом для такого большого государства 450 депутатов – это нормальное количество.

– А как депутат может узнать позицию избирателей? Насколько депутаты российской Госдумы представляют позицию тех, кто за них голосует?

– Все-таки самая важная задача – это подготовка, обсуждение и принятие или непринятие законопроектов. То есть чтобы парламент был местом для дискуссий. В этих спорах высказываются позиции разных людей на разные темы, и это обсуждение видят избиратели. Как избиратели могут это увидеть? Через СМИ, интернет. Есть разные механизмы. Например, в Свердловской области, от которой я избран, создана депутатская вертикаль, в которую входят депутаты разных фракций всех уровней – от муниципального до федерального.

К примеру, приходит муниципальный депутат, говорит о проблеме и просит обсудить ее. Мы это делаем на собрании «вертикали», предлагаются разные варианты решений. И часть этих инициатив становятся проектами, некоторые – законами. Это один вариант. Еще один вариант – в Думу приходят обращения по какой-то проблеме, когда их много, то это системный вопрос. Насколько все это эффективно? Есть много преград перед тем, как та или иная проблема может найти решение в законе. Но, мне кажется, большое количество преград – это не так плохо, потому что существует и огромное количество пиар-инициатив, которые не должны доходить до законодательных актов. Кроме того, любой закон должен быть встроен в систему законодательных актов.

– Мы поняли, что обсуждение – самое важное. Но как минимум последние два созыва эта дискуссия, кажется, канализируется – условно переходит в экспертные советы при фракциях и др. Создается ощущение, что в ней нет большой потребности. И как мы понимаем, регламент тоже позволяет быстро обсуждать законопроекты...

– Не все. У нас есть законопроекты совместного ведения, где дается минимум 15 дней на отзывы. Так что все по-разному. Я за то, чтобы обсуждать, чтобы это был именно парламент. В конце сессии, особенно в конце работы созыва, возникает много законопроектов, которые, по мнению исполнительной власти, быстро должны пойти на принятие, но мы все-таки рассматриваем, предлагаем свои варианты.

– Но все же если дискуссии на пленарных заседаниях стало меньше, то куда уходит это обсуждение?

– Это хороший вопрос. У нас есть разные субъекты права законодательной инициативы. Наиболее подготовленные законопроекты, конечно, от правительства. У них есть свой регламент подготовки законопроектов. Да и вообще, как мы знаем, правительство занимается только двумя вещами – они готовят законы и исполняют их. Больше они ничем не должны заниматься. Поэтому у них качество законопроектной деятельности достаточно высоко. Основная часть законопроектов идет от них. Это нормально, во всех парламентах именно так. В министерствах есть профильные специалисты, правовые департаменты и т. д. Поэтому инициативы определенно обсуждаются и в правительстве, в том числе с участием депутатов. Иногда это называется нулевое чтение.

Обсуждения идут в думских комитетах, они бывают очень бурными и нелицеприятными. Представителей правительства здесь мутузят гораздо больше, чем на пленарке. При этом, если кто-то не согласен с каким-то законопроектом на заседании комитета, ничто не мешает ему об этом сказать и на пленарном заседании. То же самое и на заседаниях фракций. Поэтому правильно, что у нас почти все заседания фракций закрытые.

Депутаты свои законотворческие мысли должны черпать не только из собственного опыта, но и от избирателей. Иногда появляются совершенно пиаровские инициативы. А иногда законопроекты, которые обусловлены тем, что только что произошло в конкретном месте.

Я помню, когда в 1993 г. стал начальником управления гражданского законодательства в Минюсте. У меня был шкаф, в который я складывал курьезные законопроекты, чтобы в старости почитать их. Но он у меня заполнился через месяц – я их все выкинул. Законопроекты о времени, о пространстве, о преследовании чужого пчелиного рода на чужой территории и т. д. – подобных инициатив множество.

Кроме того, напомню, что у депутатов есть приемные, где депутат и его помощники должны принимать граждан. Конечно, депутаты должны отчитываться о работе. В идеале ходить на телевидение и рассказывать о своей работе, выступать в СМИ. Чтобы не было такого, что избиратель не знает, кого он избрал.

«Мотивация у всех разная»

– Но все-таки насколько депутат представляет своих избирателей, а не свою партию – с учетом того, что существует фракционная дисциплина?

– Все это сводится к вопросу – можно ли удовлетворить интересы и партии, и людей. Конечно, можно. Партии для того и создаются, чтобы представлять интересы конкретных людей. Должно быть так.

В Госдуме становится наиболее выпукло видно – люди для государства или государство для людей. Я считаю, что тут истина посередине. Должно быть и государство для людей, и люди должны понимать, в каком обществе они живут.

– Должны ли быть лоббисты в Госдуме?

– Конечно. Должны быть лоббисты. Но не те лоббисты, которые зарабатывают на этом деньги. Это должны быть лоббисты интересов избирателей, пускай даже каких-то групп. Надо обсуждать и принимать решение.

– А лоббисты крупного бизнеса?

– Ну и крупный бизнес, и средний, и малый – это тоже люди со своими заботами и проблемами. И если их интересы не идут в противовес интересам страны, то ничего страшного в представлении их интересов нет. По сути лоббисты – это и есть чьи-то представители.

– Сейчас мы видим в регионах, что прокуратура изымает активы у бизнесменов – депутатов заксобраний, поскольку считает, что те лоббируют интересы своих предприятий. Самая громкая история была с «Южуралзолотом» в Челябинской области. На Госдуму это пока почти не распространилось. А можно ли прогнозировать, что такое может случиться?

– Мы эту тему долго обсуждали. Сейчас принят закон о сроках исковой давности при оспаривании сделок о приватизации. Установлено, что срок исковой давности не может превышать 10 лет. Мне кажется, сейчас ситуация все же изменится, число таких дел, скорее всего, уменьшится. Одно дело, когда совершено уголовное преступление, другое дело, когда человек использовал свои возможности для бизнеса, который у него был 20–30 лет назад.

В середине 1990-х гг. еще не было закона о регистрации недвижимости, закона о регистрации юридических лиц. Все создавалось на местном уровне по тем правилам, которые существовали даже не в регионе, а в отдельном городе. И если мы сейчас начнем всем предпринимателям предъявлять претензии, что они тогда что-то сделали не так, – это не совсем правильно. Президент это предложение поддержал, подписал закон. Некоторые фракции, когда мы принимали законопроект, были категорически против. Кто-то остыл, после того как вспомнил, что была и приватизация жилья. Тогда было заключено 32 млн договоров, для многих депутатов эта цифра стала неожиданностью.

– Насколько сильно за эти годы изменилась мотивация людей, которые становятся депутатами?

– Мотивация у всех разная, я не могу говорить за всех. В начале 2000-х гг. были примеры, когда депутаты спокойно говорили о наличии второго гражданства. Сейчас ситуация иная. После принятых ограничений мотивация, чтобы стать депутатом, точно другая. Тогда многие депутаты не появлялись на пленарных заседаниях, сейчас такого нет. Поверьте, в парламенте есть возможности реализовать свои профессиональные навыки и способности.

– Ну борьба с пропусками пленарных заседаний ведется многие годы. Все знают, как устроено голосование в нижней палате. На практике мы видим, что из зала после окончания пленарного заседания выходят ну хорошо если 60 человек.

– Я в Госдуму пришел работать в 1999 г. До этого плотно работал с депутатами первого и второго созывов по разным проектам, в том числе по кодексам. Могу сказать, что на протяжении с первого по четвертый созыв очень мало депутатов ходили на заседания. Тогда 60 человек были и в начале пленарного заседания, и в конце. Люди галопом бегали по залу и нажимали на кнопки друг за друга.

– Почему так? Почему депутаты не ходят на пленарные заседания? Пленарка длится четыре часа, сейчас всего два заседания в неделю! Последние месяцы – всего четыре пленарки в месяц.

– Сейчас ситуация несколько иная, бывают разные причины. Депутат мог уехать на какую-то конференцию, мог заболеть и т. д. Бывают и неуважительные причины, если бизнесом занимается, сейчас это незаконно для федеральных депутатов. Мы много общаемся с депутатами заксобраний регионов, там часто бывает, что депутат постоянно не ходит на заседания. Ответственность за непосещение заседаний есть, ее надо использовать.

– Как раз в заксобраниях есть депутаты на освобожденной основе, которые не получают зарплату, поскольку могут продолжать работать на своей основной работе. Почему в Госдуме нет депутатов на освобожденной основе?

– Федеральный парламент – Госдума и Совет Федерации – это профессиональный орган, верхний уровень законодательной власти. Депутаты РСФСР и СССР были на освобожденной и неосвобожденной основе. Сейчас парламент не такой большой, но постоянно действующий. Мне кажется, это правильно.

Приведу такой пример. Раньше в Совете Федерации регион представляли губернатор и председатель заксобрания, и они работали на непостоянной основе. Они уезжали в регион, потом возвращались. Тогда часто включалась процедура, что если Совет Федерации долго не рассматривает какой-то закон, то он автоматически идет президенту. Сейчас такого нет, сенаторы скрупулезно работают над текстами. И это правильно. Если ты занимаешься законотворчеством, то нужно этим жить.

– Есть же еще условное деление на профессиональных депутатов – это вы, первый вице-спикер Александр Жуков, глава комитета по бюджету Андрей Макаров и др. А есть депутаты, которые могут смениться – и этого никто не заметит. Именно поэтому и возникает вопрос про депутатов на освобожденной основе.

– Соглашусь, что коэффициент полезного действия у всех разный. Хотя я не призываю вводить KPI, потому что он бюрократизирует деятельность и многие депутаты станут работать на «правила KPI», а не на качество текста. Это и сейчас есть у некоторых коллег – они вносят законопроекты только для того, чтобы у них было большее количество законопроектов. Полагаю, что профессиональную основу парламентской деятельности на федеральном уровне надо оставлять. Так в Думе меньше случайных людей, хотя они везде есть.

Депутаты должны понимать, что Госдума – их основное место работы, они должны общаться с избирателями и итогом этого общения должна быть не только конкретная помощь человеку, но и возможность решить проблему системно для многих людей.

– Депутаты Госдумы таким образом не превращаются в профессиональных чиновников?

– Нет. Все-таки это в первую очередь граждане, которые должны зависеть от избирателей и от своей партии. Хотя партия – это тоже избиратели. В Госдуме есть много процедур, но если бы их не было, то мы были бы завалены законопроектами и больше обсуждали бы те инициативы, которые никогда не станут законопроектами. Мы и так этим много занимаемся. Но иногда, когда проект отклонили, а тему обсудили, – это тоже неплохо. Потому что можно выйти на исполнительную власть или учесть те или иные проблемы в следующих законопроектах.

– Сейчас менее профессиональные депутаты стали, чем раньше?

– Всегда разные.

– Может, депутатом надо быть тем, кто имеет юридическое образование?

– Это тоже неправильно. Было бы неплохо, если бы их было больше. Но все же должны быть представители разных сфер жизни. Как говорил Владимир Жириновский: «Пусть будут и фигуристы, и экономисты, и юристы». Важно, чтобы они понимали, что такое власть, что такое закон и как его готовить.

Любой закон должен быть в системе актов, он должен быть написан нормальным языком, чтобы у людей и особенно у правоприменительных органов не было непонимания в его трактовках. Если законопроект плохо написан, если есть дублирование норм, то это прямой путь к коррупционным историям, нарушению прав граждан. Многие этого не понимают.

Есть еще любимая тема – записать понятия и определения в закон. Но закон – не энциклопедический словарь. Каждая норма закона должна регулировать отношения. А у нас пытались даже дать определение слову «воздух».

Павел Крашенинников

глава комитета Госдумы по госстроительству

Родился в 1964 г. в г. Полевском Свердловской области. В 1983 г. окончил Магнитогорский строительный техникум, в 1989 г. – Свердловский юридический институт, в 1991 г. – аспирантуру. Доктор юридических наук, государственный советник юстиции 1-го класса

1993

сначала замначальника Главного управления жилищной политики Госстроя РФ, затем начальник управления гражданского и экономического законодательства Министерства юстиции РФ

1996

статс-секретарь, заместитель председателя Государственного комитета РФ по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур

1997

первый заместитель министра юстиции РФ

1998

министр юстиции

1999

депутат Госдумы III–VIII созывов. В Думу впервые был избран от СПС, затем в IV созыве перешел во фракцию «Единая Россия». В VIII созыве возглавляет комитет по госстроительству

2020

сопредседатель рабочей группы по подготовке предложений о внесении изменений в Конституцию, образованной распоряжением президента Владимира Путина

Кроме того, любой закон – это компромисс. Понятно, что бывают выстраданные законопроекты, есть законопроекты по спецоперации и новым территориям – и тут должен быть и есть консенсус всех фракций. Но если речь идет об экономических или социальных отношениях, то такие законопроекты должны быть компромиссом разных интересов.

Хотелось бы, чтобы субъекты права законодательной инициативы понимали: право делится на частное и публичное, здесь и предмет, и метод регулирования разные. Частное – где регулирование взаимоотношений между равными субъектами. Это гражданское, семейное, жилищное, земельное законодательства. В публичном праве государство всегда выступает одной из сторон – это уголовное законодательство, избирательное и др. А сейчас зачастую вносятся законопроекты, где эти две области права смешиваются, получаются какие-то законопроекты-монстры, которые не могут ничего регулировать, а делают только хуже.

– В 1990-е гг. был оппозиционный парламент. Сейчас же, когда все решения более-менее понятны, Госдума не становится скорее совещательным органом? И насколько это для системы хорошо?

– Самой оппозиционной была вторая Госдума, работавшая с 1996 по 1999 гг. Президент и правительство вносили проекты – Дума отклоняла, Дума принимала – президент ветировал, такой вот круговорот законов был в нашей стране.

Что касается сегодняшнего дня, действительно, если фракция принимает решение, то значит, все депутаты должны это решение поддержать. Но речь не идет о совещательной функции. Это выработанные решения. После того как инициативы прошли через комитеты и фракции, решение выносится на пленарное заседание. Бывает, что депутат не хочет голосовать так, как фракция. Он либо заявляет об этом, либо, в зависимости от важности законопроекта, принимает свое решение. Конечно, будут делаться соответствующие выводы в отношении его по партийной линии.

«У нас другой менталитет»

– Вы сказали, что не надо вводить KPI для депутатов. А как можно оценить работу депутатов?

– Избиратели должны оценивать. Депутаты занимаются законотворческой деятельностью, которая должна решать проблемы государства и людей. Они должны работать в округе и регионе, тоже решая проблемы людей. Оценить работу депутата избиратели могут только на выборах.

– Вы говорите, что избиратели должны депутатов оценивать в том числе по принятым законам. Но Госдума принимает много запретительных инициатив. Вряд ли же избиратели хотели, чтобы им ограничивали, например, цифровые права...

– Я недавно прочел новость о том, что в Южной Корее хотят ввести уголовную ответственность с 13 лет, обосновывая это ростом детской преступности и поддержкой населения. Я не призываю к этому и не понимаю такой жестокости. Я просто привожу пример. Или Госдума приняла ряд законов, связанных с миграционной сферой. В России же действительно есть антимигрантские настроения. То есть общественное мнение в этом случае как раз за такие запретительные меры. Часто это самое простое решение.

– В целом люди и смертную казнь поддерживают...

– Да. Хотя это отдельная большая тема. Поэтому в каждом случае, при принятии каждого законопроекта, нужно объяснять, почему все так, а не по-другому, и слушать другую сторону.

– К вам в приемную приходят избиратели?

– Да. У нас есть общественная приемная, есть депутатская вертикаль, про которую я говорил. Отчитываюсь перед депутатами заксобрания Свердловской области. Сначала коллеги удивлялись, зачем это нужно. Я полчаса им рассказываю, что мы сделали. Затем задаются вопросы.

– Почему избиратели не могут отзывать своих депутатов?

– Мне кажется, этого нельзя делать. Если уж избрали, то мучайтесь или радуйтесь вместе с депутатом. Его можно отозвать, процедура есть: если совершено уголовное преступление или другие основания, предусмотренные в законе. Но запускать политически или экономически мотивированные процессы нельзя. Историей с отзывом депутатов можно запугивать самих депутатов и сводить счеты. Если депутата избрали на конкретный срок, он должен по общему правилу весь срок и работать.

– Но ведь, по сути, механизма обязательного контакта депутата с избирателями в течение пятилетнего срока полномочий не существует...

– С каждым избирателем лично встретиться невозможно. Поэтому надо использовать существующие инструменты – СМИ, интернет, публичные мероприятия. Некоторые политтехнологи говорят, что надо с каждым избирателем поздороваться, сфотографироваться. Это, наверно, хороший инструмент. Говорят, в Европе работает. Но у нас страна другая, расстояния другие. Западные политтехнологи еще извиняться за что-нибудь обязательно советуют, якобы это привлекает внимание. Но я помню случай, как по совету специалистов один кандидат стал извиняться, никто ничего не понял и его вообще не избрали. Сейчас, кстати, крупную должность занимает.

– Россияне воспринимают это как слабость?

– У нас все-таки другой менталитет. Думаю, и шероховатости на международной арене часто связаны с тем, что наши визави пытаются оценивать нас через призму собственных привычек. Они ожидают шагов в рамках своей логики, тогда как мы действуем совершенно иначе, опираясь на наши традиции.

«Везде много нюансов»

– С 2020 г. у Госдумы появились полномочия по утверждению членов правительства. А зачем это нужно? Ведь сложно себе представить, что депутаты кого-то из предложенных кандидатур не утвердят.

– Я некоторое время был экспертом в Верховном Совете РСФСР. Там была такая процедура. Предлагали кандидатуры в Совет министров, их обсуждали, кого-то утверждали, кого-то нет. Мы по аналогии тоже это предложили. Действительно, есть проблема в том, что нет особых обсуждений кандидатур. Но решена другая проблема – мы не узнаем о назначении министров как о свершившемся факте, из СМИ. Список кандидатов в члены правительства представляют в Госдуму. Кандидаты представляют свои программы в комитетах и фракциях, они приходят на пленарные заседания. Это не только для них, но и для общества важно. Люди видят, что это за человек. Но то, что кандидатуры надо обсуждать больше, я согласен.

– Дело не в обсуждении. Дело в том, что варианта, что его Дума не утвердит, нет.

– До сих пор не было. Но это не означает, что такого варианта нет. Кроме того, депутаты чувствуют свою ответственность за эти утверждения. Действительно, в 2024 г. все прошло быстро. Есть доверие к президенту. Утверждение кандидатов – это такой государственный акт. Хотя, действительно, процедура могла быть более развернутой, нужно больше обсуждать программы, предстоящие законопроекты. Посмотрим, как будет дальше.

– Госдуму можно распустить, если она трижды не утвердит кандидатуру премьер-министра. Зачем нужна эта функция, разве такое может быть? Зачем депутатам, если можно так выразиться, на такое нарываться?

– Может, и такое было. Напомню, второй приход Виктора Черномырдина в 1998 г. закончился, потому что его не утвердили. Кроме того, международный парламентский опыт говорит о том, что некоторые парламенты на это сознательно идут, чтобы провести новые выборы. У нас это указано исходя в том числе из политических соображений.

– То есть для повышения градуса политической борьбы?

– Да. Партии могут на этом набрать политические очки или, наоборот, потерять. Это же всегда сложный процесс. В политике есть такие борцы – это как раз для них. В целом у нас депутатов можно условно разделить на борцов, профессиональных депутатов (это и юристы, и экономисты и др.), тусовщиков и тех, кому надо как-то время провести, побыть депутатом. Есть и те, кто приходит в Думу с одними ожиданиями, но у них ничего не получается или им не нравится, и больше они не идут. Но чтобы получалось, надо иметь представление о власти, о праве, о процедурах.

– На ваш взгляд, лучше, когда в Госдуме много партий или мало?

– Парламент для того и нужен, чтобы обсуждение политических, экономических и других вопросов было не на улице. Поэтому должно быть не две партии, а четыре, пять, шесть.

– Возможна ли в России когда-нибудь двухпартийная система?

– На данном этапе я не вижу такой возможности. Партии самые разные. У «Единой России» есть свой избиратель, у КПРФ – есть свой, у «Новых людей» – свой.

– Кто важнее – депутат-списочник или одномандатник?

– Они равны.

– А для избирателя?

– Для избирателя важен тот депутат, кто имеет с ним контакт. Это может быть как списочник, так и одномандатник.

– Какой из восьми думских созывов был наиболее эффективным с точки зрения выстраивания баланса интересов избирателей, важности инициатив и т. д.? Это больше первые созывы?

– Я работал и с Верховным Советом, и с первым, и со вторым созывами Госдумы. Дальше – сам стал депутатом. Мне кажется, что самым эффективным был третий созыв Госдумы, который избрали в 1999 г. Тогда и политическая, и экономическая ситуации были на подъеме. Мы принимали большое количество законов, в том числе III и IV части Гражданского кодекса (ГК РФ). Для меня было важно провести право собственности на землю – 17-ю главу ГК РФ.

Мы можем говорить про разные аграрные программы, но если бы не было частной собственности на землю и все продолжало оставаться в госсобственности, то все нынешние успехи были бы нереальны. Я считаю, что государственная собственность малоэффективна. И на земле тоже. Кстати, в Российской империи самым эффективным был тоже третий созыв Госдумы, тогда тоже решался земельный вопрос.

– Почему Госдума так и не приняла за все эти годы «закон о законах»? Он вреден или полезен?

– «Закон о законах» – это что-то вроде закона «о контроле за контролерами». У нас есть система законодательства о подготовке законов. Есть нормы в Конституции, есть нормы в регламенте Госдумы. Допустим, вносятся поправки в Уголовный кодекс. Есть правило – «без отзыва правительства и Верховного суда их внести невозможно». У нас есть отдельная история по Гражданскому кодексу, по бюджетному законодательству. Какого-то специального «закона о законах», о котором так долго говорили, не должно быть. Я был против него и до сих пор так считаю.

– Были чуть ли не поручения от председателя на этот счет... Но все умерли?

– Да, умерли. Именно здесь [в комитете]. У нас есть законодательство о процедуре подготовки проектов, но самого специального закона быть не может. Слишком разнохарактерные отношения. Везде много нюансов. Сроки заключений на законопроекты указаны в законе о правительстве, поправки в закон о публичной власти в регионах должны пройти через Госсовет и много-много других моментов в разных законах. Сейчас все процедуры есть, надо им следовать.

– Бывает множество ситуаций, когда поправки в законопроекты вносятся прямо накануне второго чтения и меняют концепцию законопроекта. Правильно ли это?

– Да, такие случаи бывают, особенно в конце сессии. Это случается, когда правительство не успевает внести отдельные законопроекты. Чтобы эту процедуру облегчить, вносятся изменения ко второму чтению. Я считаю, что это можно делать только в крайнем случае. Но это законно, если решение принято.

– У нас равенство всех ветвей власти. При этом принимается подавляющее большинство правительственных законопроектов в отличие от депутатских. Не становится ли таким образом законодательная власть немного придатком к исполнительной?

– Нет. Правительство тоже является субъектом права законодательной инициативы. В Госдуме законопроекты обсуждаются, принимаются решения – поддерживать или нет. И не всегда правительственные законопроекты поддерживаются. Часто правительственный текст, проходя через Госдуму, становится иным. Надо помнить, что закон – это государственный акт. Он проходит Госдуму, обсуждается с правительством, проходит Совет Федерации и подписывает его президент.

«Депутаты должны создавать повестку»

– Должны ли депутаты публично отчитываться о доходах?

– Отчитываться должны, но сейчас они это делают непублично - в условиях проведения специальной военной операции. Мне кажется, не нужно подставлять людей. Депутаты находятся под санкциями, а в реестрах есть недвижимости с их адресами.

– То есть запрет на публикацию деклараций был введен из-за наличия адресов в ЕГРН? Но в декларациях же адресов не было.

– В декларациях указаны и доход, и недвижимость. Возможно, когда-нибудь снова начнут публиковать, но в усеченном формате – например, без недвижимости. Институт декларирования доходов сегодня – это базовый стандарт прозрачности, и мы абсолютно открыты перед избирателями: декларации подаются в полном объеме, просто пока в непубличном режиме. Это вынужденная мера, связанная исключительно с вопросами безопасности и защитой персональных данных в текущих условиях.

– Если это вопрос безопасности, не стоит ли запретить избираться в Госдуму тем, у кого есть зарубежная недвижимость? По аналогии с запретом на зарубежные счета.

– У ряда депутатов разного уровня есть недвижимость в Белоруссии, Казахстане, Южной Осетии и других близких нам странах. Наверно, обладание западной иностранной недвижимостью для депутатов сейчас неправильно. Нужно определять критерии.

– Зачем «Единой России» конституционное большинство?

– Чтобы можно было принимать федеральные конституционные законы и чтобы показать, что это действительно партия большинства. Но это не константа, это история работы, и здесь расслабляться нельзя.

– Но ведь есть, например, ЛДПР и «Новые люди», которые обычно поддерживают голосование?

– Как юрист, я не понимаю слово «обычно», особенно в политике. Сегодня они поддерживают, завтра – нет.

– Но «Единая Россия» же в коалиции с другими партиями тоже работала, когда не было конституционного большинства...

– Да, работала. Были разные договоренности. Договоренности же по сути – это, как сейчас любят говорить, сделка, и это не только политические договоренности. Могут быть и другие.

– Рейтинги, как говорят сейчас, стали «волатильны». На ваш взгляд, как сейчас люди относятся к депутатам и к Госдуме?

– Я только могу повторить, что обязательно необходимо, чтобы законопроекты публично обсуждались и чтобы происходило это не в тиши кабинетов. Нужно, чтобы общество было в курсе. От того, насколько общество участвует в этих дискуссиях и понимает смысл решений, зависят рейтинги Госдумы. В целом же я считаю, что у нас общество всю власть воспринимает как единое целое. Есть президент – глава государства. Но все остальное – правительство, Дума, сенат, другие органы – для людей, скорее, в целом власть, не конкретизируется, что именно.

– То есть им важнее, кто облегчит или кто осложнит им жизнь?

– Да, какие решения в конкретный момент будут приняты и что за этим стоит.

– Вы считаете, что Госдума до сих пор остается местом для дискуссий? Или все-таки это место для аппаратных дискуссий?

– Остается. И надо всё делать, чтобы оставалась.

– Есть прекрасное высказывание одного известного политика, что-то вроде «коллеги, не создавайте повестку». Но ведь депутаты, наверно, должны ее создавать?

– Депутаты должны создавать повестку. Они ее и создают, например, работая в комитетах, внося законопроекты, принимая решения, и т. д. Просто сейчас в начале пленарного заседания есть закрытая часть, которая должна быть посвящена как раз повестке заседания. Но в итоге там обсуждают все вопросы, которые можно, – от благодарностей до бытовых проблем. Видимо, речь шла об этом.

«У нас хватает полномочий»

– Зачем каждый раз перед выборами менять избирательное законодательство?

– Я считаю, что непосредственно перед выборами нельзя менять избирательное законодательство. Надо хотя бы за несколько месяцев до выборов понимать, что правила игры больше меняться не будут.

– Но все равно меняются каждый год...

– Жизнь тоже меняется. Учитываются ошибки, которые были в прошлом избирательном цикле. Но не накануне выборов.

– То есть написать Избирательный кодекс и не трогать его невозможно?

– Избирательное законодательство – это не те правила, которые можно кодифицировать. Оно слишком динамичное, молодое и находится в разных ведениях – и у Федерации, и у регионов. Я последовательно выступаю против такого кодекса.

– Законодательство избирательное динамичное, но ведь изменения в него – в пользу партии власти?

– Я не видел там норм, которые посвящены какой-либо партии. Последний раз – в Конституции СССР 1977 г. У нас есть ЦИК, он работает по соответствующему законодательству. А в законе – правила, по которым проходят выборы. Нравятся они кому-то или нет – это другой вопрос.

– Почему Госдума почти не использует функцию парламентского контроля, парламентских расследований?

– Такая функция у парламента есть, но у нас есть и процессуальное законодательство, и уголовный процесс все-таки – их и надо использовать. Необходимо, чтобы парламентские расследования не конкурировали с судопроизводством.

– Ну их почти и не было. По Беслану, по биолабораториям...

– ...по аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Мы тщательно анализируем каждую инициативу о проведении расследования, подходя к этому с позиций строгой юридической оценки, чтобы результат был максимально конструктивным. Важно понимать, что это форма парламентского контроля. Выводы важны для недопущения негативных последствий, в том числе при принятии законов.

– Каких полномочий депутатам не хватает?

– Кто-то считает, что и распределением бюджетных средств Дума должна заниматься. Но я считаю, что точно не должна. Мне кажется, у нас хватает полномочий.

– Если полномочий хватает, то хватает ли инструментария и оперативности, чтобы регулировать сферы, с которыми человечество ранее не сталкивалось? Это вопрос про искусственный интеллект. Базовый закон об ИИ принят и вступает в силу уже в сентябре. Законодатели успевают адаптировать правовое поле за технологиями?

– Вы правы, здесь нам приходится работать на опережение и задействовать все ресурсы. Буквально на днях на заседании президентского Совета по кодификации мы создали специальную рабочую группу именно под этот вызов. Ситуация действительно беспрецедентная и сложнейшая – сейчас впервые происходит публичное столкновение искусственного интеллекта с естественным. У нас есть огромный закон, посвященный естественному интеллекту, – это четвертая часть Гражданского кодекса. Наша задача – до сентября подготовить изменения в ГК и в закон о поддержке технологий ИИ, чтобы не нарушались права и не оказались под ударом авторы литературных, промышленных и других объектов интеллектуальной собственности, тех же товарных знаков. Мы должны выстроить грамотный баланс между технологическим прогрессом и защитой результатов человеческого творчества. Как я уже говорил на Совете, миссия почти невыполнимая, но мы будем стараться.

– Как думаете, новый созыв возьмется за Конституцию? Будут поправки?

– Я надеюсь, что они за нее не возьмутся, но уверен, что будут ее соблюдать.

ВЕДОМОСТИ, 22.07.26

В ЦИК РАССКАЗАЛИ О НАРАСТАЮЩИХ АТАКАХ НА РОССИЙСКУЮ ИЗБИРАТЕЛЬНУЮ СИСТЕМУ

Они ведутся не только в интернете, считают в комиссии

Юлия Малева

Атаки на российскую избирательную систему и электоральный суверенитет страны интенсифицируются и системно группируются для поиска уязвимостей российской государственности. Об этом в своем докладе заявил член Центральной избирательной комиссии (ЦИК) Игорь Борисов в ходе заседания в Совете Федерации, посвященного внешнему вмешательству в предстоящие думские выборы.

Одно из направлений, по его словам, это «обкатанная форма давления» на избирателей и избирательную систему, связанная с «экстремистскими выходками» из-за рубежа, в том числе в «крайне радикальной форме»: террористические атаки, интенсивность которых увеличивается с приближением дня голосования, отмечает Борисов.

Член ЦИК привел данные из сводок Минобороны. По его словам, с мая 2026 г., когда партии включились в проведение внутренних предварительных голосований, число обстрелов российских территорий стало возрастать. И этот процесс продолжается по завершении процедуры выдвижения кандидатов в Госдуму.

«Стало понятно, какие партии идут, с какими намерениями, с какими лозунгами и с какими программами. Понимая, что проигрывают не только на фронте, но и идеологическую борьбу, начинаются обстрелы и увеличиваются [количественно]», – заявил Борисов.

Особое внимание Запад уделяет ведению информационной войны, которая направлена на психологическое воздействие на граждан, особенно на молодежь, сказал член ЦИК. Например, в зарубежных СМИ, на различных интернет-платформах, в социальных сетях, Telegram-каналах активно распространяется «недостоверная, фейковая, вредоносная» информация под видом официальной. К этой же деятельности привлекается искусственный интеллект и так называемые фабрики ботов, добавил Борисов. Также ЦИК, по его словам, фиксирует распространение «синтетического контента», в котором демонстрируется «инсценирование предвыборных аномалий и скрытые фальсификации».

Кроме того, Запад для воздействия на избирателей формирует пул своих агентов, считает Борисов. «Но ресурсы уже исчерпаны. Численность иностранных агентов вышла на условное плато возможностей Запада и составляет на 20 июля 2026 г. 767 физических лиц. Это менее 0,1% от числа избирателей в Российской Федерации (всего, по данным ЦИК на 1 января 2026 г., их численность составляет 111,2 млн человек). Вы понимаете, шума много, а по факту это вот все, кто вот смог работать на Запад и еще пытаться заниматься политикой», – сказал он.

На деятельность иностранных агентов обратил внимание и сенатор, председатель комиссии СФ по защите государственного суверенитета и предотвращению вмешательства во внутренние дела РФ Владимир Джабаров. «В своих деструктивных планах Запад уже традиционно делает ставку на иноагентов, экстремистов и прочих предателей, а подготовка различных электоральных провокаций ведется при прямой финансовой, организационной, информационной и идейной поддержке Запада», – убежден он. Более того, в комиссии еженедельно отмечают контакты «предателей» с западными кураторами для координации их действий, указал сенатор.

Ожидают в ЦИК и атаки на цифровые сервисы, связанные с проведением выборов. Борисов напомнил, что в 2024 г., когда проходили президентские выборы, было выявлено более 24 млн опасных запросов и 29 DDoS-атак на сервисы избирательной системы. В 2025 г. интернет-ресурсы ЦИК России подверглись более чем 3,5 млн потенциально опасных запросов, из которых 56 были DDoS-атаками. «Мы ориентируемся, что интенсивность попыток воздействия на наши цифровые сервисы точно не уменьшится и в текущем году», – признал Борисов. Вместе с тем продолжают деструктивную деятельность представители Евросоюза, НАТО, ОБСЕ, ПАСЕ, утверждает член ЦИК.

Попытки вмешательства извне в процедуру голосования приобретают все более агрессивный характер, заявил сенатор, руководитель рабочей группы по мониторингу попыток вмешательства в период проведения избирательных кампаний Алексей Кондратьев. Помимо всего перечисленного часть государств Европы и США проводят политику сокращения численности российских дипломатов – закрыто порядка 30 консульств РФ, указал он. Кроме того, сославшись на данные МИД РФ, Кондратьев отметил, что Германия, Польша, Чехия, США и страны Прибалтики препятствуют досрочному выездному голосованию, а также открытию дополнительных избирательных участков для голосования граждан России, живущих за границей.

Главная задача на сегодня – организовать и провести выборы в соответствии с законом, обеспечив при этом безопасность всех участников избирательного процесса, заявил Борисов. Для этого, в частности, проводится комплекс мероприятий совместно с МВД, МЧС, ФСБ и Росгвардией для предупреждения угроз.

В приграничных регионах усиливаются меры безопасности – там будет возможность досрочного голосования, добавил член ЦИК. По его словам, уже подготовлены укрытия на случай террористических атак в день голосования, предусмотрены дополнительные источники бесперебойного питания на избирательных участках, резервные каналы связи и резервные помещения для голосования. Кроме того, в каждой избирательной комиссии будет определено ответственное лицо по отработке нештатных ситуаций, уточнил Борисов.

ВЕДОМОСТИ, 22.07.26

ПОСОЛ РОССИИ ВО ФРАНЦИИ АЛЕКСЕЙ МЕШКОВ МОЖЕТ СТАТЬ СЕНАТОРОМ

Он вошел в тройку кандидатов в члены Совета Федерации от врио губернатора Тверской области

Елена Мухаметшина

Посол России во Франции Алексей Мешков может стать сенатором от главы Тверской области. О том, что его кандидатура обсуждается для выдвижения в Совет Федерации, знают два собеседника «Ведомостей», близких к администрации президента (АП).

В сентябре 2025 г. в Тверской области сменился губернатор. Игорь Руденя, возглавлявший регион, перешел на пост полномочного представителя президента в Северо-Западном федеральном округе. Он на этой должности сменил Александра Гуцана, который в ходе кадровых ротаций стал генпрокурором, тогда как генпрокурор Игорь Краснов возглавил Верховный суд. Для Тверской области более месяца подыскивали губернатора. В качестве врио этот пост занял замруководителя Федеральной антимонопольной службы Виталий Королев.

По закону кандидат в губернаторы при выдвижении должен предложить три потенциальные фигуры сенаторов, а определиться с конкретным кандидатом – уже после избрания.

«Ведомости» направили запрос в пресс-службу правительства Тверской области и в посольство России во Франции.

Мешкову 66 лет. Он кадровый дипломат. В 1981 г. окончил МГИМО и поступил на работу в МИД. В конце 1980-начале 1990 гг. работал на разных должностях в посольстве России в Испании. С 1997 по 1998 гг. был замдиректора Департамента общеевропейского сотрудничества МИД России, в 1998-2001 гг. – начальником управления внешнеполитического планирования, директором департамента внешнеполитического планирования МИД. С 2001 по 2004 гг. работал замминистра иностранных дел.

Затем с 2004 г. по 2012 гг. Мешков был чрезвычайным и полномочным послом России в Италии и в Сан-Марино. Кроме того почти в тот же период был постоянным представителем России при Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных наций и Всемирной продовольственной программе ООН. В 2012 г. вновь стал замминистра иностранных дел. А в 2017 г. стал послом России во Франции и Княжестве Монако. Мешков занимает этот пост до сих пор.

Ещё в 2014 г. был принят закон, который отменил ценз оседлости для российских послов, претендующих на место в Совете Федерации. До этого в Совет Федерации могли входить лица, которые жили в регионе, от которого предлагались в Совет Федерации, не менее пяти лет перед выдвижением или 20 лет в целом. Исключениями тогда были депутаты и сенаторы. Сейчас сенатором является бывший посол в США Сергей Кисляк, бывший посол в Китае Андрей Денисов и др.

Сейчас в Совете Федерации исполнительную власть региона представляет Людмила Скаковская. Она стала сенатором в 2021 г. До этого была ректором Тверского государственного университета. От заксобрания в Совет Федерации в 2021 г. был делегирован Андрей Епишин. Депутатов регионального парламента в Тверской области также избирают в этом сентябре. Епишин в выборах участвует.

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 21.07.26 19:28

В НИКАРАГУА ОТМЕТИЛИ СВЕРЖЕНИЕ ДИКТАТОРА ОТМЕНОЙ ВЫБОРОВ

80-летний герой Сандинистской революции решил править до конца своих дней и без переизбрания

Надежда Мельникова

В ходе торжеств, посвященных 47-й годовщине Сандинистской революции (она привела к свержению диктатора Анастасио Сомосы), ее герой, а ныне президент Никарагуа 80-летний Даниэль Ортега объявил, что в стране выборов больше не будет. Глава государства объяснил это интересами безопасности и заботой о народе. Он считает, что люди, поддерживавшие диктатуру Сомосы, вместе с американцами хотят захватить страну. В 2025 году Ортега уже добился изменений Конституции, увеличивающих срок полномочий действующего президента, напомнив тем самым, что полностью контролирует законодателей. Так что административно-правовых препятствий для отмены выборов не будет: только политические – в виде США, которые могут переключить свое внимание на Никарагуа.

Спустя два месяца отсутствия в публичном пространстве Ортега вернулся к народу с действительно громким заявлением. «Здесь больше не будет выборов, чтобы они могли попытаться захватить власть, захватить правительство», – сказал президент, под «ними» подразумевая «политические партии, созданные янки (так иногда называют жителей США) и контролируемые режимом Сомосы». Они «никогда… не вернутся к власти», пообещал Ортега. Глава государства намерен вместе с контролируемой им Национальной ассамблеей (никарагуанский парламент) возвести «стену» против любых попыток оппозиции вернуться к власти законным путем.

Технических препятствий для достижения этой цели вроде бы нет. Менять по своему усмотрению законодательство президенту не привыкать. В прошлом году Ортега с принятием новой Конституции увеличил срок президентских полномочий с пяти до шести лет, а его жена Росарио Мурильо без выборов стала сопрезидентом – по сути, второй главой государства. С учетом этих изменений президентские выборы должны состояться в ноябре 2027 года. Правда, учитывая заявление Ортеги, неизвестно, будут ли они проведены.

Противники президента могут ему напомнить, что он идет путем того, кого свергал, и, можно сказать, предает идеалы юности. Когда Ортега в 1960-х годах стал активным участником революции и членом Сандинистского фронта национального освобождения (СФНО) – политической партии, которая вела вооруженную борьбу против режима Сомосы, он был одержим идеями народовластия и социализма, которые, как верили тысячи никарагуанцев, должны были наступить после свержения правой антикоммунистической диктатуры. Правда, уже тогда ему приходилось использовать авторитарные методы, что неизбежно для военного и участника гражданской войны. В 1966–1967 годах Ортега был командующим Центральным фронтом СФНО, а с 1975-го вошел в состав Национального руководства СФНО и через четыре года – в Руководящий совет правительства Национального возрождения, установившегося после свержения диктатуры.

После свержения Сомосы в 1979 году Ортега находится у власти: строит социализм, копируя советский опыт, и ведет войну с вооруженными формированиями разнородной, отличающейся по лозунгами и целям оппозиции (так называемыми контрас). Однако классическим автократом он не стал. Гражданская война завершилась мирными договоренностями между сандинистами и контрас. А когда в 1990 году СФНО проиграл парламентские выборы, Ортега без колебаний уступил власть своим оппонентам – Национальному союзу оппозиции, пестрому объединению противников сандинистов. Президентом стала Виолетта Чаморро, которая отработала весь свой срок президентских полномочий и ушла в отставку в 1997 году. На трех последующих президентских выборах Ортега выставлял свою кандидатуру. Дважды проиграл, но все-таки вернулся к власти.

Попытки ограничить оппозицию начались, когда он во второй раз занял место президента в 2007 году. Уже в 2008 году противники Ортеги обвиняли его в фальсификациях на местных и национальных выборах. Апогея напряженность в стране достигла в 2021 году, когда на всеобщих выборах решалось, кто займет должности президента, вице-президента, депутатов Национальной ассамблеи. Ортега и его жена заключили в тюрьму всех оппозиционных кандидатов, которые обладали потенциалом бросить им вызов в борьбе за власть. В итоге сам Ортега набрал 76% голосов.

С того момента власти пожизненно запретили представителям оппозиции занимать государственные должности, обвинив их в политических преступлениях. Совет ООН по правам человека заявил, что супруги создали репрессивный режим, а чиновники, поддерживающие их, занимают ключевое место в «произвольных задержаниях, пытках, внесудебных казнях и преследовании гражданского общества и средств массовой информации».

Старший научный сотрудник Института Латинской Америки РАН Дмитрий Морозов считает, что к словам президента Никарагуа стоит отнестись серьезно. «Скорее всего выборы действительно отменят. В стране уже провели конституционную реформу, благодаря которой Мурильо стала сопрезидентом без проведения выборов», – пояснил эксперт. По словам Морозова, все идет к тому, что в Никарагуа складывается династическая модель власти. Себе на смену Ортега и его жена готовят одного из сыновей – Лауреано Ортегу. Злая ирония судьбы: Сомоса был наследственным диктатором. Его семья правила страной в течение 42 лет.

«Разумеется, мировое сообщество будет критиковать никарагуанские власти. Тут важно смотреть, что будут делать американцы», – сказал эксперт. Он добавил, что внутри США, особенно внутри Республиканской партии, все чаще говорят, что в отношении режима Ортеги надо что-то предпринимать. Вполне возможно, эти действия могут пойти по венесуэльскому сценарию. «Но пока Никарагуа не фигурирует в списке приоритетов американской администрации: Вашингтон сейчас занят Ираном. Тем не менее эта тема периодически всплывает, и официальные представители той же Республиканской партии дают понять, что никарагуанский вопрос находится на контроле. Поэтому я не исключаю, что через какое-то время Вашингтон попытается найти предлог, чтобы предпринять какие-то решительные действия в отношении режима Ортеги», – сказал Морозов.